Фанфики о Tokio Hotel

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Фанфики о Tokio Hotel » Рассказы вне фандома » "Мой путь" - рассказ. Совместно с Paradis`O


"Мой путь" - рассказ. Совместно с Paradis`O

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Глава 1. «Смех».
Многие хотели стать космонавтами, пожарниками, полицейскими и всё в таком духе… А когда спрашивали меня, я отвечал, что хочу заниматься музыкой, хочу посвятить ей всю свою жизнь.
Все говорили: «Да-да, Никита будет величайшим музыкантом, конечно…»
И знаете, их слова, конечно, ранили меня, но… Я был одним из тех людей, которые ради своей мечты никогда не сомневаются и не медлят. Поэтому тогда я не остановился и не отступил.
В детстве… в детстве я чувствовал себя ненужным и потерянным. Надо мной часто смеялись, и я почти сразу стал всеобщей мишенью для издевок. Да и внешне я отличался ото всех, ведь в 10 лет начал красить волосы и подводить глаза, за что получил целый сборник различных оскорблений.
С 12 лет я начал писать стихи, но никто, кроме меня, не знал об этом… И да, конечно, я был влюблён. Влюблён так, как нельзя было. Влюблён в парня.
А что было дальше? А ничего. Пожалуй, только из этого и состояла моя жизнь: стихи, унижения в школе… и Он.
Если нужно было бы подобрать Ему какое-то название, я впал бы в ступор. Он был моим Принцем, самым желанным и великолепным, самым любимым, но… таким далёким.
Ничто в моей жизни не было так недосягаемо для меня, как человек, которого я любил.
Наверное, сейчас вы усмехаетесь про себя и говорите, что в 15 лет нельзя понять, что такое любовь, но вы ошибаетесь. Любовь приходит, уносит, захлёстывая своими волнами, и навсегда остаётся с вами.
Она есть. И мы это точно знаем.
Когда я увидел Его первый раз… Нет. Не так. Когда я в первый раз по-настоящему увидел Его, внутри всё перевернулось, забилось, затрепетало. Я помню этот день, словно это было вчера…
Шла третья четверть восьмого класса. Занятый своими мыслями, а точнее, всего одной – как бы сбежать домой после уроков незамеченным – я шёл по полупустому коридору, медленно приближаясь к кабинету физики.
А около дверей, чуть в стороне от кучки остальных одноклассников, стоял Он.
В полумраке школьного коридора я сумел разглядеть Его тёмно-зелёные глаза, светлую кожу, мелькающую на лице неуверенную улыбку…
Со мной что-то произошло, что-то вдруг изменилось; захотелось привлечь Его внимание, наделать глупостей и показать себя с лучшей стороны, но…
-Эй, ты, - Андрей подбежал ко мне, хлопнув по плечу. Его прихвостни не заставили себя ждать.  – Чего такой весёлый? Тебе наконец-то дал парень твоей мечты?
-И ты написал по этому случаю поэму?
-Заткнитесь, - я прикрыл глаза. Пусть лучше побьют меня, но замолчат.
Открыв глаза, я снова посмотрел на Него… и пришёл в ужас.
Он смотрел прямо на меня и смеялся.

0

2

E&E написал(а):

Многие хотели стать космонавтами, пожарниками, полицейскими и всё в таком духе… А когда спрашивали меня, я отвечал, что хочу заниматься музыкой, хочу посвятить ей всю свою жизнь.
Все говорили: «Да-да, Никита будет величайшим музыкантом, конечно…»

Если я не ошибаюсь, а я уверена на 99 процентов, то это фраза из фильма про токов. кроме Никиты. Там Билл, разумеется)

0

3

Eli Brokensyde написал(а):

Если я не ошибаюсь, а я уверена на 99 процентов, то это фраза из фильма про токов

даааа)

0

4

E&E
Господи.. Это фантастически. Наверняка это будет судьба второго Билл Каулитц. Хотя вторым быть сложно...
Вообщем жду проду)

+1

5

Heavy Metal
спасибо)
щас вторую главу доперепечатаю и выложу)

0

6

Глава 2. «Диссонанс».
С того момента жить стало просто невыносимо. Издевательства приобрели ещё более изощрённый характер. А хуже всего было то, что Он нередко был участником всего этого.
Но я не винил Его в этом. Потому что любил Его. Я любил в нём всё: его имя – Стас – которое так умопомрачительно вкусно звучало на языке, его манеры, глаза, губы, походку, замашки, привычки…
Я сам был виноват в том, что отличался от других. Виноват в том, что выбрал другую дорогу.
Я думал обо всём этом по дороге в скейт-парк, пока в наушниках рубили The Rolling Stones.
Я занимался катанием на скейтборде с пяти лет. Это была такая же любовь с первого взгляда: сначала детское «Мама, хочу!», а потом я понял – это на самом деле моё. Лишь в скейт-парке у меня были друзья, которые не догадывались о моих «отклонениях». И конечно же, это разряжало обстановку.
Именно там я и познакомился с моими лучшими друзьями – двойняшками Максом и Лерой.
Они были моего возраста, открытые и улыбчивые, не так давно переехавшие в наш город из Бельгии.  Конечно, я не раз задавался вопросом, что привело их семью в Петербург, но брат и сестра упорно отмалчивались.
Не помню уже, как мы познакомились. Запомнилось лишь то, что сначала я перепутал Макса с девчонкой, хотя,  это было неудивительно – оба носили светлые дреды, проколотые брови и одевались в одинаковые широкие футболки и длинные шорты до середины икр.
Они обожали друг друга.
Знаете, именно тогда я понял, как счастливы могут быть люди, когда им хорошо вдвоём.  Когда не хочется расставаться. Проводя вместе круглые сутки, эти двое почти не ссорились. Двойняшки были боевыми и отчаянными, причём Лерка могла надрать задницу любому, не хуже брата.
Иногда мне казалось, что они могут читать мысли друг друга.
В принципе, это почти так и было, ведь когда с самого рождения люди не расстаются, всё делают вместе – становятся единым целым… И я, порой, им немного завидовал.
Брат и сестра очень часто помогали мне, мы разговаривали на разные темы, потому что у нас было много общих интересов. Они слушали, смотрели, читали почти всё то же, что и я. Было очень приятно найти таких людей, которые понимают тебя, перед которыми можно вести себя по-настоящему, и при этом тебя никто никогда ни в чём не упрекнёт.
Когда я начал серьёзно заниматься музыкой?
Давно.
С семи лет я играл на скрипке. И это не было прихотью моих родителей, как вы могли бы подумать. Я сам захотел.
Увидев скрипку в витрине музыкального магазина, я загорелся желанием играть именно на этом инструменте. И вот теперь, много лет спустя,  я часто беру в руки свою старую скрипку и начинаю играть.
Это как волшебство.
На самом деле. Когда ты стоишь перед окном, за ним – закат, и солнечные лучи мягко касаются всего вокруг, ты проводишь смычком по струнам, стараясь, чтобы звук выходил таким же робким, нежным, сияющим… И перед тобою открывается целый мир… Мир, в котором навсегда застыло время… Ты улетаешь куда-то далеко-далеко, в одному тебе ведомые края… Твой смычок превращается в волшебную палочку, а скрипка – в лодку, на которой ты плывёшь, плывёшь, плывёшь куда-то…
Интересный человек, не правда ли? Мальчик-гей, играющий на скрипке, катающийся на скейте, да ещё, к тому же, стихи пишет… Думаю, такого не каждый день встретишь.
С самого первого дня встречи со Стасом я не переставал думать о нём.  Я не мог спокойно смотреть, как вокруг него вьются стайки тупых девиц, а ему это нравится.
У него был очень красивый голос. Очень. Знаете, слух у меня очень хорошо развит, поэтому я очень восприимчив к звукам. У Стаса голос был очень сильный. Как бы его описать?
Ну вот представьте, что у шёлка появился голос. Так вот, это бы обязательно был его голос. Да. Я подумал, что, возможно, он красиво поёт. На минуту я вообразил себе,  как я играю на скрипке, а он поёт, но пришлось быстро отогнать от себя эти глупые мысли. Нужно было привыкнуть одной простой истине – этот человек ненавидит меня и никогда не станет мне даже другом. Когда я окончательно понял это, слёзы подступили к глазам.
В этот момент он развернулся и посмотрел в мою сторону.
Разумеется, оставить этого без внимания он не мог:
«Хм… Неужели нашего мальчика постигла несчастная любовь?»
Вокруг все захихикали, кто-то встал с места, чтобы подойти ближе и сказать ещё что-нибудь, но я вскочил с места и убежал прочь из класса.

0

7

Глава 3. Silence.
Остаток восьмого класса прошёл быстро. Если быть до конца честным, то все мысли были заняты Стасом. Хоть родители и говорили мне, что «хватит витать в облаках» и «мечтать о судьбе великого музыканта», пора «браться за учёбу»…
Я не мог.
Да и как я буду пытаться на уроках думать и запоминать что-то, если прямо передо мной сидел Стас?!
В нашей школе с недавнего времени ввели школьную форму… Как сейчас помню – тёмно-серые брюки, галстук, белая рубашка; зимой – свитер, летом – рубашка с коротким рукавом…
А Стас всё ещё носил форму из своей школы. У него была белая, тонкого хлопка рубашка без воротника, и поэтому, когда он писал что-то в тетради, или запрокидывал голову от скуки, или поворачивался к кому-то, то я мог видеть, как перекатываются мышцы под его чуть загорелой кожей. Это завораживало. Руки предательски дрожали, сердце колоколом гудело в висках, дыхание сбивалось… Но полностью меня сводил с ума его запах.
Не помню, как эта туалетная вода называлась, но запах от неё был просто потрясный. Свежий, терпкий, немного с кислинкой, чем-то отдалённо напоминавший запах морского бриза… Однажды мы всем классом ездили в музей на метро. Вагон был переполнен, и в какой-то момент я оказался прижат со всех сторон, но…. Весь кайф моего положения состоял в том, что я мог совершенно безнаказанно зарыться лицом в его волосы и вдыхать, вдыхать, вдыхать…
Но знаете, ничто из того, о чём я уже рассказал, не было настолько невыносимым как то, о чём я узнал совершенно случайно. Я жил на Чёрной речке, недалеко от станции метро. В неком подобии парка неподалёку располагался памятник Пушкину, на месте его дуэли с Дантесом. Особенно красиво там было весной, когда цвела верба. Там часто собирались шумные компании молодёжи, пожилые люди с собаками, дети, влюблённые парочки… Однажды я встретил там и Его…но не одного. Рядом с ним на скамейке сидела очень симпатичная девушка. До этого дня мне не приходилось видеть людей с таким цветом волос. Они у неё были ярко-ярко рыжие, длинные и кудрявые. А глаза… Глаза её были самого глубокого зелёного оттенка, и казалось, на радужке, поверх зелёного, рассыпались маленькие веснушки. Стас обнимал её за талию, что-то шептал на ухо, а она заливалась смехом. А потом я увидел то, от чего моё сердце на миг перестало биться.  Девушка коснулась своими губами его губ и поцеловала. Мне вдруг стало больно. Мысль о том, что Стаса может касаться кто-то другой, кто-то другой может его любить… Была мне ненавистна. В эту секунду я по-настоящему возненавидел эту рыжую суку.
Когда я пришёл домой, мне хотелось всё разнести, разбить, уничтожить… Но вместо этого я взял в руки скрипку и принялся беспорядочно водить смычком по струнам. На миг мне показалось, что скрипка живая, и она дышит в моих руках.  В голове зазвучала мелодия, и я попытался перенести её на инструмент. Сначала выходило неуклюже, коряво, непонятно и небрежно, но потом… Мне самому понравилось то, что я сыграл. Будто моя душа вылилась в эту мелодию. Я забыл обо всём плохом, что было. Мне снова захотелось жить. И я почувствовал, что счастлив.
Закончив, я отложил скрипку в сторону и стал старательно выводить в нотную тетрадь песню души, которая называлась “Silence”.

0

8

Глава 4. “Violence”.
Всё лето я провёл с родителями в Сухуме, на Чёрном море. В это время родилось очень много стихотворений, которые я мечтал положить на музыку. Я очень тосковал по своей скрипке, которую не смог взять с собой; по своим друзьям, которые уехали к родственникам в Лилль; по Стасу, которого я не видел так давно…
Домой мы вернулись в конце августа. Тут же пришлось ехать по магазинам покупать тетради, учебники, а потом выяснилось, что я очень вытянулся за лето, и мне нужна новая школьная форма.
Лучше бы мы не ездили никуда.
Мама решила сделать мне подарок и купить новые кроссовки. Конечно, на дорогую марку  после отпуска денег у нас не осталось, но я решил хотя бы просто зайти в дорогой магазин, чтобы потом поискать что-нибудь подобное. В Reebok`е было новое поступление, и я пошёл туда.
Рассматривая обувь, я вдруг услышал знакомый голос. Такой…до ломки знакомый. Обернувшись, я натолкнулся взглядом сначала на обнажённую загорелую спину, а потом её обладатель повернулся ко мне лицом, и у меня перехватило дыхание от пронзительной боли в груди, когда я снова увидел те самые тёмно-зелёные глаза, которые почти полгода не давали мне покоя. За лето он стал ещё прекраснее: волосы выгорели на солнце и приобрели светло-пшеничный оттенок, тело покрывал ровный загар, а голос… Он как будто стал ещё глубже и мягче… А может быть, это мне только показалось.
Стас посмотрел на меня, презрительно фыркнув, и продолжил возмущаться. Девушка-продавец снисходительно улыбнулась и предложила ему другую футболку. Они ушли в сторону примерочных, а я бегом бросился прочь из магазина…
Кроссовки мы тогда так и не купили.
Первого сентября всё прошло как обычно: линейка, шарики, вспышки фотоаппаратов, слёзы, смех… Вечером я наконец-то увиделся с Лерой и Максом. После поездки во Францию их акцент очень усилился и стал заметен, но всё равно – они были моими лучшими друзьями и остались ими, несмотря ни на что.
Первые уроки были очень скучными, нудными и неинтересными. Я еле сдерживался, чтобы не заснуть, и думал о чём угодно, только не о занятиях. Первые три дня Стас в школе не появлялся, но на четвёртый день учёбы он, опоздав на первый урок, наконец, явился.
Хочу признаться, без него мне было легче, а сейчас я весь сжался, вспотел и очень занервничал.
Кстати… В этот день я его возненавидел. На самом деле возненавидел.
Физкультура у нас была шестым уроком, после неё мы, как обычно, пошли в душ. Я никогда ещё не видел его полностью обнажённым. Просто никогда не смотрел. А в тот день… Что меня дёрнуло повернуться в его сторону?! Он был таким красивым… И это не описать словами. Подтянутый, загорелый, мускулистый,…
И произошло ужасное. У меня встал.
Кто-то мерзко захихикал.
-Эй, ребята! Кажется, у нашего Никитки на Стаса позиция «полночь на часах»!
Рома подошёл и обнял за плечи.
-Ну Никит, ты не смущайся, это естественно. Стас всех девок возбуждает.
Я оттолкнул его в сторону и отвернулся, подставляя лицо под воду. Нужно было успокоиться и подумать о чём-нибудь другом. О геометрии, например. О теореме Фалеса… Блять. Ну так уж точно не упадёт.
-Что-что вы там говорите? – Стас вышел из своей кабинки, обмотав полотенце вокруг бёдер.
-Да вот, похоже, Никита на тебя…глаз положил, - усмехнулся Андрей. – Ну, то есть, не совсем «положил» и не совсем «глаз»…
-Заткнись, - я резко развернулся. – Закрой рот.
Стас удивлённо посмотрел на меня сверху вниз и задержал взгляд там, где этого меньше всего хотелось. Я хотел было сказать что-то ещё, но так и остался стоять с открытым ртом.
-Ну, Никит, ты это, - он гадко улыбнулся. – Или на колени встань, или рот закрой.
-Да пошёл ты! – воскликнул я, пытаясь сдержать слёзы, но голос предательски дрожал.
На мгновенье я заметил в его глазах ярость, но её тут же сменило презрение. Он толкнул меня к кафельной стене. Я очень больно ударился затылком и чуть не поскользнулся на воде. Меня окружили его друзья. Остальные или остались в стороне, с интересом наблюдая, или поспешили удалиться. Мне стало тяжело дышать.
-Я думаю, пора убить в тебе это пидарастическое начало, раз и навсегда.
-Сначала своё в себе убей, - я выпалил это, не задумываясь о последствиях.
В ту же секунду меня толкнули в грудь, я поскользнулся и упал навзничь. От резкой боли в спине зазвенело в ушах, потемнело в глазах.
Я снова попытался встать, но Стас подошёл ближе и с размаху ударил кулаком в лицо. Стало очень горячо, а потом резко больно. Из носа пошла кровь.
-Стой, стой, подожди, - кто-то его остановил. – Пусть поднимется. Дай ему шанс дать сдачи.
Я поднялся, сжимая кулаки. Внутри закипало отчаяние и злоба. Я даже не понимал и не знал, что мне делать.
Я не уловил момент, когда он ударил меня кулаком под дых, так, что дыхание перехватило, и я упал на колени, закашлявшись. Тут же на меня нахлынула боль: ныла разбитая скула, саднило костяшки пальцев, кровь из разбитого носа пошла сильнее. Шум воды оглушал. Я тяжело дышал, прикрыв глаза. Не было сил подняться на ноги.
-Знаешь что, - голос Стаса прозвучал слишком близко. Я распахнул глаза и увидел, что он сидит передо мной на корточках, склонив голову. – мне тебя жаль.
Я попытался оттолкнуть его, но оказался способен лишь коснуться его груди кончиками пальцев. По телу прошла дрожь… Стас резко выбросил руку вперёд и впечатал меня в стену, сжав горло.
-Хотя, -он облизнул губы. – хуже уже не будет.
Когда он коснулся кончиками пальцев моей щеки и медленно провёл по подбородку, сердце забилось быстрее. Мой взгляд встретился с его, и несмотря на всю боль и отвращение, я снова испытал эту чёртову щемящую нежность.
Его пальцы коснулись губ. По инерции я подался вперёд, но парень сильнее сжал мою шею и вдавил в стену. Пальцем он подцепил правое колечко у меня в губе.
-Это у вас, - он на миг скривился. – типа символики? – как будто я мог ответить. – Ну ничего, сейчас исправим, - и он резко дёрнул вперёд и вверх. Было больно, больно, больно, настолько больно, что я даже не мог кричать, только злые слезы покатились из глаз. Кровь хлынула из разорванной нижней губы, а Стас покрутил в пальцах серебристое колечко.
А потом всё потемнело, закружилось, и я больше ничего не помню…

0

9

Глава 5. "Слишком много вопросов".

Мама сказала, что я без сознания пролежал два дня. Она сразу догадалась, что меня избили. Но когда она попыталась узнать их имена, я просто сказал, что не помню. Да и в школе никто не признался.
Об этом быстро забыли, просто потому, что всем было всё равно.
Я чувствовал себя таким раздавленным и ничтожным. Всё тело адски болело, а особенно губа. До неё было невозможно дотронуться, её зашивали три раза, а шрам выглядел просто омерзительно. На руках виднелись жёлтые синяки. Я чувствовал себя без моей скрипки, как без рук. Около месяца, пока я лежал в больнице, мне нельзя было брать её в руки. Единственное, что я делал - это записывал мелодии в мою любимую нотную тетрадь.
***
Через месяц после случившегося, когда мне стало немного легче, врачи разрешили мне идти на занятия, хотя от одной мысли об этом меня мутило и таскало. Но всё-таки пришлось пойти...
Я захожу в класс. За последней партой собралась куча парней, в том числе и Стас. Они о чём-то говорили, но, завидев меня, сразу замолчали. Да и вообще, настала тишина. Я поймал взгляд Стаса и, передёрнувшись, сел на место.
Я очень много пропустил, особенно по математике, поэтому ощущал себя так, будто всю свою жизнь прожил в Тайге, и теперь у меня спрашивают всякие векторы, их коллинеарность и какое-то правило треугольника...
-Да, Никита, тебе кто-то должен помочь, - Леонид Владимирович, наш преподаватель геометрии, удручённо покачал головой. На задней парте кто-то фыркнул от смеха, а Стас закашлялся. - Вот Стас, кстати, очень неплохо эту тему понимает, - учитель приопустил очки и посмотрел на него.
-Я? - парень поперхнулся. - Я, нет-нет, я не понимаю, нет,...
-Матвеев, не паясничай, - закатил глаза математик. - Позанимаешься с Никитой недельку-другую после уроков, а я тебе за это оценку поставлю, идёт?
-Ну пожалуйста, ну не надо, - взмолились мы со Стасом одновременно. - Пожалуйста!
Учитель удивлённо посмотрел на нас, но тут же взмахом руки дал понять, что больше не желает ничего слышать, и продолжил урок. А я понял, что влип. Да ещё как!
Стас бросил ручку на парту и скрестил руки на груди.
Я просто сидел неподвижно.
После урока Стас подошёл ко мне и, стараясь не смотреть в глаза, спросил:
-Как готовиться-то будем?
-Мне без разницы, - холодно ответил я.
К нам подошёл Леонид Владимирович.
-Стас, ты же недалеко живёшь? Чего Никите туда-сюда мотаться... Может, после уроков у тебя соберётесь?
Стас посмотрел на меня с таким выражением лица, как будто хотел застрелить. Но голос его звучал наигранно спокойно:
-У меня так у меня, - он дождался, пока учитель отошёл в сторону, и процедил сквозь зубы: - Чёрт возьми, я буду объяснять геометрию какому-то педику! Докатился, - он сунул руку в карман. - Короче, вот, держи мой адрес, придёшь сегодня где-то в 4.
Он ушёл, а я так и остался в классе, стоя с бумажкой в руках. Во мне закипали самые разные эмоции, роилось множество мыслей.
С одной стороны, мне было до тошноты противно иметь с этим человеком какое-то общее дело, а с другой - я был готов разом забыть обо всём и бесконечно любить его. Самое трудное будет, пожалуй, слушать его. Как я смогу сосредоточиться на предмете, если рядом будет он? Ну как?!
Через пару часов я уже шёл по Невскому проспекту к дому Стаса. Я старался ни о чём не думать, кроме геометрии, разумеется. Но несмотря на это, меня трясло. Было и страшно, и противно, и радостно одновременно. Я лихорадочно поглядывал на зажатую в кулаке бумажку с адресом, и от этого сердце билось быстрее. Я много раз представлял, как мы вместе придём к нему домой в первый раз. Конечно же, в мечтах всё было по-другому...
Наконец, отыскав нужный подъезд и поднявшись на пятый этаж, я замер перед дверью. Несколько раз я поднимал руку к кнопке звонка и опускал её. Но потом всё же позвонил.
-Открыто, заходи, - крикнули из квартиры.
Я прошёл в прихожую и остановился в замешательстве, не зная, что делать дальше.
-Подожди, я сейчас..., - донеслось откуда-то из глубины квартиры. - Проходи в зал, располагайся...
Пожав плечами. я разулся и быстро нашёл новую комнату. Осторожно ступая по пушистому ковру, я подошёл к дивану...
На маленьком столике стояла бутылка вина, пара бокалов, ваза с фруктами и лежал букет цветов.
-Ты садись, - крикнул из коридора Стас. - У нас ещё достаточно времени. Потом, правда, ко мне придёт один придурок, я должен буду с ним типа "геометрией" заниматься... Но он может и подожд..., - он вошёл в зал и запнулся. - А... А, это ты. Бля. Я думал... Я тебя перепутал. В общем... Да. Иди.. Иди куда-нибудь в другое место. На кухню, например. Ко мне сейчас придёт моя девушка. Ну, давай, поднимайся!
Девушка? Замечательно. Просто круто. Придурок... На что ты надеялся? На то, что этот парень, из-за которого ты столько времени провалялся в больнице, таким образом извиниться решил? Полный дебил...
Я с недовольным видом поплёлся в сторону кухни. Я шёл по длинному коридору. На стенах было много фотографий, по-видимому, семьи Стаса. Судя по ним, у него есть ещё старший брат. Но я мог и ошибаться, ведь ничего о нём не слышал.
Тут я прошёл мимо приоткрытой двери в комнату. Я, в принципе-то, не очень любопытный, но в этот раз мне жуть как захотелось узнать, что там.
Я открыл дверь.
Это была очень большая и светлая комната. В ней было не убрано, но я бы и не сказал, что полный бардак. Просто кое-где лежали разные вещи. У стены стояла большая круглая кровать с водяным матрасом. У меня пересохло во рту от одной мысли о том, что могло бы здесь твориться, если бы... Я одёрнул себя и облизал пересохшие губы. В углу стоял письменный стол, на нём лежал не до конца закрытый ноутбук фирмы Apple. Справа стоял шкаф, его дверца была приоткрыта и оттуда выглядывали вещи. Присмотревшись, я понял, что это комната Стаса.
Меня бросил в жар. Я понял. что мне совсем нельзя здесь находиться, но и уходить мне как-то тоже совсем не хотелось.
Это всё было... Так интересно, так притягательно... Я осмотрелся и заметил около кровати очень красивую акустическую гитару. Она была чёрного цвета, а на грифе, там, зде обычно указываю марку, было выгравировано имя "Стас". Да ладно?! Стас играет на гитаре! С первого взгляда на него и не скажешь... Я бы никогда не подумал, что его интересует что-то помимо девушек и секса.
-Какого хера ты забыл в моей комнате? - я кожей почувствовал на себе горящий взгляд хозяина комнаты.
-Я,..Я, - почему-то я впал в ступор. Наверное, потому, что в этот момент перед моим внутренним взором встало изображение Стаса, играющего на гитаре и перебирающего струны своими пальцами. Своими прекрасными пальцами...  - Я просто.. потерялся.
-Оно и видно, - фыркнул Стас. - Кухня там, - он мотнул головой в сторону. - Сядешь и прочитаешь эти параграфы, - он протянул мне стикер с какими-то цифрами. - И смотри ничего не трогай. Если ты что-то разобьёшь, мама будет ругаться.
Из его уст слово "мама" прозвучало как "зелёный гидрокарбонат ежа". Мне казалось, что он - самовлюблённый эгоист, которому всё равно, что чувствуют его родные, близкие, друзья... Да что уж там говорить! Я думал, что он и слова-то такого произнести не способен - "мама".
-Хорошо, постараюсь, - я кивнул, пожав плечами. Стас проводил меня на кухню.
-И вот ещё что. До полседьмого ты должен свалить отсюда. Иначе я за себя не отвечаю, ок?
Я снова кивнул, но внутри пообещал себе остаться.

0


Вы здесь » Фанфики о Tokio Hotel » Рассказы вне фандома » "Мой путь" - рассказ. Совместно с Paradis`O


Создать форум. Создать магазин